Главная - Другое - Неформальное общение фсин

Неформальное общение фсин

Неформальное общение фсин

Сотрудник ФСИН о службе изнутри


24 сентября 202011 тыс. прочитали9,5 мин.33 тыс. просмотров публикацииУникальные посетители страницы11 тыс. прочитали до концаЭто 34% от открывших публикацию9,5 минут — среднее время чтенияЛюди, преступившие закон, очень часто оказываются в местах лишения свободы. Контингент, как правило, малоприятный.

Стерегут данных граждан сотрудники Федеральной службы исполнения наказаний. Нелёгкий труд сотрудников ФСИН малозаметен законопослушным гражданам. А те, кто напрямую сталкивается с ними, особой любви к своим надзирателям не испытывает.

На днях получилось интересная беседа с представителем этого ведомства.——Доброго дня, уважаемый!

Как получилось, что ты решил связать свою судьбу с ФСИН? На момент трудоустройства я был бывшим помощником адвоката, стажёром адвоката, юрисконсультом II категории, юрисконсультом I категории и был зарегистрирован в качестве безработного в службе занятости населения (впоследствии срок регистрации в качестве безработного был зачтён мне в выслугу для выплаты надбавки к заработной плате).Просматривая, временами, сайт городской службы занятости в поисках свежих вакансий, наткнулся на открытую вакансию ведущего юрисконсульта в профессиональном училище по адресу, совпадающему с адресом исправительной колонии.

Удивился слишком высокой категории должности для такой небольшой, казалось бы, организации, но поехал на собеседование.В итоге оказалось, что в профессиональном училище будет лишь лежать моя трудовая книжка и начисляться заработная плата, а работать я буду в подразделении регионального органа уголовно-исполнительной системы, обеспечивающем профессиональное образование, фактически исполняя обязанности по должности старшего инспектора (специальное звание по данной должности — капитан внутренней службы).На каком участке работы ты трудился? Что входило в твои обязанности?Первые несколько месяцев фактически исполнял обязанности старшего инспектора отделения профессионального образования главка — впоследствии, уже работая «на земле», в сельской местности, обратил внимание на то, что все звонки по внутриведомственной четырёхзначной телефонной сети из главка — отличаются от обычных телефонных звонков и сразу понятно, что звонят сверху.

Но поначалу я находился на верхнем конце служебной телефонной линии и занимался обычной работой инспектора (при том, что назначение работников на должности юридической службы производилось по согласованию с Москвой), мало касаясь непосредственно юриспруденции.Пример работы — выяснение, все ли осуждённые, занятые на соответствующих работах, имеют соответствующее профессиональное образование (дело в том, что, формально, даже уборщик служебных помещений не имеет права работать без документа о профессиональной подготовке — в бизнесе на это мало кто обращает внимание, а во ФСИН это было поставлено во главу угла — к тому же, основной задачей нашего подразделения было то, чтобы ни один осуждённый не освобождался без конкретной профессии и мог, затем, найти себе работу на воле).Как я это делал? Элементарно — звонил со служебного телефона по служебной телефонной линии на многие сотни километров в тайгу — главному механику конкретной колонии и интересовался у него, какие осуждённые закреплены за имеющейся в колонии самоходной техникой (список лесовозов, тракторов и тому подобного лежал у меня на столе).Получив фамилии, имена и отчества осуждённых, закреплённых за конкретной техникой, я звонил начальнику отдела специального учета той же колонии, просил того поднять личные дела этих осуждённых и интересовался, есть ли в этих делах копии удостоверений на право управления этой техникой.И так, с телефонной трубкой в одной руке, карандашом в другой и списком техники на столе — по всем колониям главка. Собственно, аналогичные задачи — суть работы старшего инспектора главка.Но вдруг Москва проинспектировала меня самого — московская проверка выявила наличие в профессиональном училище должности ведущего юрисконсульта (если проводить аналогии с военной службой, то это всё равно, как если бы в отдельной учебной инженерно-сапёрной роте обнаружилась невесть откуда взявшаяся воинская должность, предусматривающая предельное воинское звание «майор юстиции») и мне было вручено уведомление о сокращении.Непосредственно перед сокращением довелось плотно заняться юридической практикой — в одном из городов региона в следственном изоляторе прекратила фактическое существование юридическая группа — старший юрисконсульт, выслужив искомые двадцать лет в режиме «год за полтора», ушла на пенсию, а юрисконсульт II категории — просто уволилась.

Пришлось ехать туда в командировку с целью укомплектования подразделения вновь.С большим трудом укомплектовал должность работника (на должность сотрудника кандидата присылал главк, но она отказалась), параллельно занимаясь правовым обеспечением деятельности тамошнего городского СИЗО, и, уже под занавес, собираясь ехать в столицу региона сдавать удостоверение, получил по телефону предложение заместителя начальника пригородного следственного изолятора работать у них на равнозначной должности.Все остальные обязанности были точно такие же, как у любого руководителя юридической службы любой организации вне зависимости от сферы деятельности. Как курьёз отмечу то, что по результатам заседаний дисциплинарной комиссии осуждённые направлялись в штрафной изолятор, а подследственные — в карцер. Технически же это была одна и та же камера.

То есть правовой статус запираемого помещения, в некоторых случаях, зависит от лишь правового статуса лица, запертого в нём.Для службы во ФСИН должен быть стойкий характерФСИН стала самостоятельным ведомством чуть более 20 лет назад. Как ты считаешь, выведение из структуры МВД было правильным шагом?

Сотрудников ФСИН до сих пор многие именуют ментами.Не только называют (в мой адрес, правда, была только реплика из «кормушки» двери камеры: «Я вам, ГУФСИНовским ментам, не верю!») — дело в том, что ФСИН жила по милицейским правилам ещё лет семь после того, как милиция была упразднена.

Ведь что такое — «внутренняя служба» и соответствующие специальные звания? В едином МВД так именовались сотрудники, не имевшие полномочий нести наружную службу (а наружная служба — это милиция тогда и полиция сейчас).

Какой смысл был сохранять, с принятием нового закона о службе в 2018 году, в ФСИН, никогда не имевшей наружной службы, специальные звания внутренней службы — не имею ни малейшего понятия. Аналогично, кстати, произошло и в МЧС — для пожарных, до 2016 года тоже живших по милицейским правилам, также сохранили спецзвания внутренней службы. А уж полным абсурдом выглядит введение этих званий для судебных приставов, к МВД никогда не относившихся.А моё личное мнение — в едином МВД было бы меньше дублирующих управленческих и обеспечивающих структур, только и всего.Есть ли у Вас негласные приоритетные места для прохождения службы (СИЗО, исправительная колония и т.д.)?Конечно, есть — это те самые управленческие и обеспечивающие структуры, сотрудники которых могут за всю службу не видеть ни одного осуждённого или подследственного, а выслуга им идёт как и «на земле» — «год за полтора».При этом любимая присказка начальника нашего СИЗО (призывавшего к максимальной осторожности в работе со спецконтингентом): «У нас люди не за ДТП сидят!» Впрочем, один персонаж на весь СИЗО таки сидел за ДТП.

Пьяное, с трупами — около десяти лет дали, ждал отправки на зону.Про оперативников ФСИН ходят легенды. Считается, что они в курсе абсолютно всего, что происходит на территории вверенного им учреждения. Так ли это на самом деле?В своей работе я в деятельность оперативников не лез, хотя в функции юридической службы «на земле» входит обеспечение собственной безопасности (штатное УСБ только в главке).

Собственно, это в любой организации так — если нет отдельной службы безопасности, именно юридическая служба проводит служебные расследования/проверки.Но так как я пришёл в ФСИН уже в зрелом возрасте, сформировавшимся юристом, то, соответственно, имею специфические познания.

А суть этих познаний в том, что все представители криминалитета, несмотря на декларируемое отрицание авторитета власти, сообщают оперативному отделу всё. Ну и маленький штришок (из практики психологической лаборатории СИЗО) — все осуждённые, отбывающие достаточно длительные сроки заключения, болеют самым обычным, банальным гомосексуализмом.

То, что из МКБ-10 это заболевание исключено — самой болезни не отменяет.Мы не будем углубляться в методы вербовки операми заключённых.

Но каков процент осужденных, сотрудничающих с оперативниками?

100%. Такова специфика криминалитета.Моральные устои заключённых полны двойных стандартовЕсли взять официальную статистику по преступлениям коррупционной направленности, то можно увидеть ФСИН на лидирующих позициях (как минимум, по количеству осужденных сотрудников). Как думаешь, с чем это связанно?

Можешь оценить уровень коррупции в своём ведомстве? Ведомство очень большое по численности, большое число относительно плохо оплачиваемых должностей младшего начальствующего состава и работников (федеральных государственных гражданских служащих, по штату, всего сорок две должности и только в центральном аппарате в Москве), многие профессиональные династии длятся со времён Ягоды и Ежова (зачастую проживая, поколениями, в одних и тех же отдалённых таёжных посёлках уже девятый десяток лет), так что интересы, ценности и нормы весьма специфичные; плюс хорошо работают подразделения собственной безопасности.Насколько исправительные учреждения, предназначенных для для бывших сотрудников, отличаются от стандартных? В нашем регионе таких учреждений нет.

Наблюдал, правда, в одном из учреждений, куда ездил в командировку, осуждённую (прокурорского работника в прошлом), исполнявшую обязанности юрисконсульта. Жила в отряде вместе с остальными осуждёнными, факт принадлежности к правоохранительным органам в прошлом скрывала (ну и никто из сотрудников и работников, естественно, не горел желанием этот факт раскрывать).Впоследствии она пожаловалась на что-то очередной московской проверке, а её, в результате, этапировали из соседнего с родным района за несколько тысяч километров в соответствующее учреждение.Как думаешь, почему растёт количество учреждений, в которых содержатся бывшие сотрудники правоохранительных органов (БС)?

Потому, что идёт борьба с коррупцией в органах власти и потому, что стиль работы ряда правоохранительных ведомств (кроме Госпожнадзора МЧС, наверное) сложился так, что за ошибку, каравшуюся лет десять назад и ранее, максимум, замечанием, сегодня запросто можно быть привлечённым к уголовной ответственности.Кстати об МЧС — по крайней мере в нашем главке осуждённых пожарных в специальные учреждения не направляют — ими комплектуют ведомственную пожарную охрану, которая у нас очень развита (почти в каждой зоне полноценная пожарная часть).

На еженедельных тренировках в нашем СИЗО совершенно невозможно было понять, какой статус имеет пожарный, одетый в боевую одежду — сотрудник он, работник или осуждённый.Насколько тяжело держать баланс между необходимостью поддержанием связей с представителями блатного мира и соблюдением буквы закона?А зачем поддерживать связи с представителями блатного мира? Заключённый — он и есть заключённый вне зависимости от того, какой статус он имеет среди криминалитета.

У нас — так и уже никто не помнит, что могло быть иначе. А в Краснодарском крае, как мне рассказывали, начальник колонии, перед выходом из дома, звонит на мобильный телефон «смотрящему» за своим учреждением, отбывающему в нём наказание, и спрашивает разрешения зайти в зону.

Может байка, конечно, но тот, кто рассказывал — байки, обычно, не травил.Бытует мнение, что постоянное общение с преступниками сильно деформирует личности правоохранителей.

Многие отмечают заимствование манеры общения и даже мышления. Насколько это актуально для ФСИН? Не знаю, где как, но в нашем регионе подобного не наблюдал.

Мало того, что работая в самом сложном, в плане содержащегося спецконтингента, следственном изоляторе (специально вынесенном за черту города), ходил, бывало, вместе с сотрудниками в театр (специально ходили — замполит возглавлял), так ещё и «феню» практически не слышал. Более того, и криминальные татуировки видел лишь у заключённых в возрасте сильно за сорок, не моложе. Если кто с татуировками — то из тату-салонов с воли.Пару лет назад были громкие скандалы, связанные с избиением заключённых сотрудниками ФСИН.

Такие случаи и раньше нельзя было назвать редкостью.

Но считаешь ли ты данные меры со стороны надзирателей оправданными? Не являются ли они устаревшими на твой взгляд?

Я считаю такие меры совершенно неоправданными — повиновения можно добиться и совершенно законными, юридически корректными способами.

В частности, юридическая служба ФСИН эффективно борется с членовредителями, взыскивая с них затраты на лечение.В современных условиях у преступников гораздо больше прав, чем у сотрудников правоохранительных органов. Выполняя свои должностные обязанности, можно легко стать самому фигурантом уголовного дела.

Как думаешь, с чем это связано?Насколько я сталкивался, всё зависит от ведомства (практика «братских могил» в МВД, когда за правонарушение подчинённого несут ответственность непосредственный и какая-то часть прямых начальников) и от непрофессионализма личного состава. Я пришёл в ФСИН состоявшимся профессионалом, на знакомую по предыдущим местам работы должность и поэтому не боялся.
Я пришёл в ФСИН состоявшимся профессионалом, на знакомую по предыдущим местам работы должность и поэтому не боялся.

А вот следователем в Следственный комитет России, несмотря на жуткую нехватку там кадров, но хорошее денежное довольствие и раннюю пенсию, я бы не пошёл.

И не пойду — в Нижний Тагил не хочется.Количество осужденных бывших сотрудников правоохранительных органов растётСчитается, что в местах лишения свободы можно добыть себе всё, что угодно, если есть на это деньги. Начиная от наркотиков и заканчивая лобстерами и продажными фуриями.

Так ли это на самом деле?Всякое бывало.

Вплоть до того, что ещё работая в адвокатуре слышал, что в девяностые, в Санкт-Петербурге, тамошние коллегии адвокатов оформляли удостоверения проституткам и те проходили в «Кресты» для занятия сексом с подследственными (после этого ввели норму о том, что сотрудник не имеет права слышать свидание адвоката с заключённым, но имеет право видеть). Но я лично с таким, в нашем регионе, не сталкивался (хотя некоторые известные мне адвокаты запросто переспали бы с подзащитными — правда, я свечку не держал, но слухи ходили). И не слышал про такое.В плане выявления запрещённых к перемещению предметов можно проводить некоторые аналогии и ФСИН.

Были на твоей памяти изобретательные способы сокрытия товаров? Да, был случай. Оперативно-розыскным путём было установлено, что подследственный звонил подельнику из изолятора временного содержания сельского райотдела полиции. Полицейский конвой привёз его нам, а мы отказались его брать, мотивируя, что у него спрятан телефон, а вы — не нашли.Стали искать (распотрошили всё вплоть до шоколадных конфет и рулонов туалетной бумаги) — действуя совместно с оперативниками нашли-таки мобильный телефон в корешке обложки заботливо переплетённого кустарным образом обвинительного заключения разбойника, нападавшего, в составе группы лиц по предварительному сговору, на автозаправки.

Нашёл не я — нашёл наш старший оперуполномоченный.В итоге провозились до ночи и только тогда приняли подследственного и отпустили полицейских за пряниками от начальства — звонил-то он от них, а не от нас, и передали ему телефон не у нас, а у них.Недавно на законодательном уровне движение «АУЕ» сделали вне закона. Как ты к этому относишься?Сугубо положительно — пропаганда криминала ничем не лучше пропаганды религиозного или политического экстремизма.Как у Вас обстоит вопрос с перспективами карьерного роста?

Какие средние зарплаты у неначальствующего состава в ведомстве?Сразу сделаю оговорку: если говорить о сотрудниках, то неначальствующий (то есть рядовой) состав — это, с 2018 года, только курсанты ведомственных ВУЗов.

Рекомендуем прочесть:  Бланк по депортации фмс рф

Начальствующий состав (в отличие от офицерского состава на военной службе, начинающегося с младшего лейтенанта) начинается с младшего сержанта.

Низшая должность начсостава ФСИН — радиотелефонист ведомственной пожарной охраны с предельным специальным званием по должности «младший сержант внутренней службы», по подавляющему же большинству должностей младшего начсостава предельные специальные звания «прапорщик внутренней службы» или «старший прапорщик внутренней службы».

Должностей с предельными специальными званиями «старшина внутренней службы», «младший лейтенант внутренней службы» и «лейтенант внутренней службы» в УИС нет.Что же до гражданского персонала, то здесь наоборот — должности руководителей единичны, а должностей федеральных государственных гражданских служащих всего 42 (и все — в Москве) на всю уголовно-исполнительную систему. Должность ведущего юрисконсульта была для меня пределом, поскольку должность начальника юридического отдела главка была должностью сотрудника с предельным специальным званием «полковник внутренней службы».

Но начальником юридического отдела государственного учреждения я, всё же, стал — через пару лет после увольнения из ФСИН.То есть в ФСИН карьеру можно делать только в одном случае — если имеешь высшее образование и назначен на должность среднего (а лучше — старшего, как мой начальник в отделении профобразования, начавший службу на этой должности с лейтенанта внутренней службы в 38 лет) начальствующего состава.

Ни сержанту-старшине-прапорщику, ни вольнонаёмному никакой карьеры в УИС не светит.Что же до оплаты, то, в сравнении с гражданскими ведомствами, ведущим юрисконсультом в СИЗО я получал на руки, с учётом премий, те же тридцать тысяч рублей, что и начальником юридического отдела в учреждении другого ведомства позднее (однако, в главке, без «земельных» премий и надбавок, получал на той же должности 18 338,60, хотя голый оклад был одинаков — 7 396,00).

Сержанты-старшины-прапорщики получают около 35 000 (плюс ранняя пенсия, плюс форма), средний начсостав на неруководящих должностях — около 50 000 (плюс ранняя пенсия, плюс форма).Какие проблемы ты видишь в системе ФСИН? Что на твой взгляд следует изменить фундаментально?

В уголовно-исполнительной системе я вижу только одну проблему — то, что опыт моего региона не распространён на всю страну. Исчезни в стране чёрные зоны как явление — криминал лишится кузницы кадров.© Злой таможенник

ФСИН решила побороть отток кадров с помощью увеличенного срока службы

Офицер, достигший предельного возраста, по своему согласию может оставаться на службе еще в течение пяти лет, если его здоровье и результаты аттестации соответствуют требованиям. В случае принятия законопроекта сотрудники ФСИН смогут увольняться после достижения предельного возраста по прежним правилам в течение еще четырех лет, до 1 января 2025 года.

Читайте на РБК Pro Необходимость изменений связана с оттоком ценных кадров из ФСИН, говорится в пояснительной записке к законопроекту. Поправки позволят

«сохранить на службе высококвалифицированный личный состав»

, «эффективно использовать знания и навыки сотрудников, а также устранить дефицит высокопрофессиональных кадров». Сейчас существует некомплект штатной численности уголовно-исполнительной системы, отмечают авторы законопроекта: к середине 2020 года он составлял 10,7%, или 24,1 тыс.

человек. В случае принятия законопроекта «прогнозируемое количество сотрудников, которые в течение пяти лет могут принять решение о продолжении службы до увеличиваемого предельного возраста пребывания на службе, составит более 13 тыс. человек». Текущие нормы предельного возраста службы для сотрудников ФСИН действуют с 2018 года, ранее они были еще ниже: офицеры до подполковников включительно служили до 45 лет, а полковники — до 50.

В результате в 2015–2018 годах из ФСИН ежегодно увольнялись 3–4 тыс. офицеров, достигших максимального возраста, следует из пояснительной записки. В 2020 году, после принятия поправок, количество вышедших на пенсию сократилось до 945 человек.

Дальнейшее увеличение предельного возраста службы должно «закрепить вышеуказанную положительную тенденцию», говорится в законопроекте. Кроме того, повышение предельного возраста службы во ФСИН нужно для соблюдения принципа

«единства правовых и организационных основ государственной службы»

, отмечается в пояснительной записке. Так, сейчас для офицеров МВД, Росгвардии, ФСБ и других российских силовых структур предусмотрен более высокий предельный возраст службы, чем для сотрудников тюремной системы.

В действующем законе о бюджете на 2020 год ассигнования на пенсии сотрудникам ФСИН 51 млрд руб., в проекте бюджета на 2021 год 58,4 млрд руб. В бюджете на 2018 год, принятый до последних изменений предельного возраста службы офицеров ФСИН, на пенсии 44,2 млрд руб. По данным Совета Европы, который ежегодно публикует отчеты о состоянии тюремной системы стран-членов, в России по состоянию на 2020 год числилось 247 тыс.

сотрудников системы исполнения наказаний (данные для отчетов Совет Европы получает от правительств).

Как следует из статистических на сайте ФСИН, штатная численность персонала УИС составляет почти 296 тыс. человек (начальствующий состав — 225 285) Это максимальное число в Европе.

За Россией следует Турция с 55 тыс.

сотрудников тюремной системы и объединенная тюремная администрация Англии и Уэльса с 50 тыс. сотрудников. При этом в России на каждого сотрудника пенитенциарной системы в среднем приходится 2,2 заключенного, что больше, чем в среднем по Европе. Накануне Мишустин анонсировал системы госуправления, в результате которой должно сократиться количество должностей в системе исполнительной власти, а штат ведомств должен уменьшиться на 5–10%.

В октябре Министерство финансов выступило с идеей оптимизировать расходы на правоохранительный блок, сократив штаты органов и объединив МВД, ФСИН и Федеральную службу судебных приставов в одно ведомство, «Коммерсантъ».

Подполковник ФСИН Евгения Мальцева о том, как система ломает работников и осужденных

→ 13+ 16 ноября 2020, 14:11 Егор КУМАЧЕВ Жизнь сотрудников ФСИН ох как непроста.

С одной стороны осужденные, ненавидящие на уровне инстинктов всех людей в форме. По другую сторону баррикад расположилась сама система, которая зачастую беспощадна и к самому персоналу. Как правило, люди приходят сюда от невозможности найти работу в своем городе.

Сотрудники ежедневно рискуют своей жизнью и здоровьем.

Подполковник в отставке, пенсионер ФСИН Евгения Мальцева дала «Аргументам недели» эксклюзивное интервью. Эта женщина в одиночку отвоевывает тех, кто пострадал от вопиющей несправедливости. Сформировав в социальной сети группу «Союз сотрудников ФСИН», она стала объектом нападок и угроз.

В откровенной беседе правозащитник поведала «АН», в чем заключается опасность данной службы, что побуждает людей добровольно подвергать свою жизнь опасности и почему коррупционеров следует заставлять самим строить себе бараки. Кроме того, поделилась экспертным мнением относительно будущего столь сурового, но необходимого федерального органа исполнительной власти. — Евгения Юрьевна, многие предвзято относятся к людям в погонах, никто и не предполагает, с чем приходится сталкиваться на этой службе.

Расскажите, за что вы боретесь и почему? — Мы не боремся, а пытаемся быть услышанными руководством ведомства для наведения порядка в части соблюдения прав и законных интересов сотрудников и пенсионеров уголовно-исполнительной системы.

Если будут соблюдаться права и законные интересы работников, это пойдет на пользу всему российскому обществу в целом. И тогда вопрос с пытками осужденных отпадет сам собой. У работников не будет желания вступать в неслужебную связь с заключенными, а начальство займется своими прямыми обязанностями – обеспечением порядка внутри учреждения.

У работников не будет желания вступать в неслужебную связь с заключенными, а начальство займется своими прямыми обязанностями – обеспечением порядка внутри учреждения.

Ведь когда перед сотрудником на одну чашу весов лягут конкурентоспособная зарплата и предоставление обещанных льгот, а на другую – увольнение по отрицательным основаниям, выбор он сделает довольно быстро.

И сто раз подумает, прежде чем тайком пронести тот же телефон или симку.

Большинство незаконных действий сотрудников происходит либо с молчаливого согласия, либо по прямому указанию руководства. Возьмем для наглядности ситуацию, сложившуюся в той же Ярославской колонии.

Неужели кто-то думает, что все 18 сотрудников (а это весь персонал дежурной смены) просто взяли, собрались вместе и в какой-то момент решили поиздеваться над заключенным, покинув свои посты? Как такое возможно организовать без ведома вышестоящего руководства? Получается либо оно не контролирует своих подчиненных, либо издевательства происходили по их указанию или с их согласия.

Другого не дано. Более 5 лет, после выхода на пенсию, я желаю выйти и забыть про эту систему, но меня вновь и вновь туда возвращает желание помочь сотрудникам, попавшим в трудную жизненную ситуацию.

Изначально консультации проводились в социальных сетях в закрытом формате, потом мы осознали: чтобы достучаться до «небес» и быть-таки услышанными, придется обнародовать то, что мы делаем, попутно обращаясь к «верхушке».

Таким образом группа стала открытой, а следом появилось и открытое письмо на имя директора ФСИН Александра Калашникова.

Оно было написано мной на одном дыхании, там нет правовой подоплеки, это скорее призыв обратить, наконец, внимание на тот бардак, который на протяжении долгих лет наблюдается в данном федеральном органе.

Услышал ли нас директор ФСИН России – непонятно.

Так как ответ был дан за подписью иного должностного лица, а именно начальника Управления кадров Александра Пирогова.

Несмотря на то, что мы не хотели выносить системные проблемы на суд общественности, у нас потребовали доказательства.

Что же тут скажешь, я благодарна за столь бесстрастный отклик, ведь теперь я могу говорить открыто о проблемах сотрудников. Соответственно в данный момент мы формируем уже юридически обоснованные обращения, затрагивающие многие субъекты России, которые впоследствии без промедления будут направляться директору ФСИН России. Сейчас я 24 часа в сутки на связи со всеми регионами страны.

На днях мне написал сотрудник, просил о помощи: к одному из заключенных в ходе выполнения им служебных обязанностей были применены специальные средства.

Я уточняю: «Они были применены в законном порядке?» Да, все законно, документы это подтверждают. Осужденный, находящийся на профилактическом учете, не только отказался выполнять то, что ему положено, но и готов был уже кинуться на работников с лезвием в руках.

Очевидно, что действия сотрудников являлись легитимными и даже вынужденными.

Возбуждение уголовного дела, безусловно, не заставило себя ждать. В итоге уже полгода этот парень находится под следствием. И он меня спрашивает: «Руководство колонии должно меня защитить?

Мне не на что жить и оплачивать услуги адвоката, так как зарплата не превышает 25-ти тысяч рублей, на иждивении жена и малолетний ребенок». А начальство, отчаянно вцепившееся в свои кресла, всего лишь напутствовало их словами: «Держитесь, парни!» На этом помощь благополучно завершилась.

И что вообще при таких делах можно ждать от нашей уголовно-исполнительной системы? Ему теперь светит до 10-ти лет ни за что, поскольку из представленного материала видно – этот шаг в сложившейся ситуации был явно правомерен. К сожалению, наш мир живет по законам криминальной среды, где заключенные по выходу из мест лишения свободы не перевоспитываются.

Получается наоборот: сотрудники, «пережеванные» структурой, невольно, а случается, и намеренно вовлекаются в эту преступную круговерть. Приведу трагический пример из жизни.

Сын подруги, который рос на моих глазах, оказался закладчиком. Сейчас ждет приговора в изоляторе. Ему грозит порядка 20-ти лет в колонии строгого режима.

И кем он оттуда выйдет? Эта уголовщина мальчишку буквально раздавит!

Я его ни в коем случае не оправдываю: пожил 3 месяца красиво, теперь будет расплачиваться. Речь не о том. Я считаю, что изолировать от общества, помещая в колонии строгого режима, необходимо только педофилов, убийц, словом тех, кто несет угрозу социуму. Нечего там делать юнцам, единожды оступившимся, с неокрепшей психикой к тому же.

Нечего там делать юнцам, единожды оступившимся, с неокрепшей психикой к тому же. Вспомним парнишку, которого осудили на 2 года за кражу 2-х шоколадок.

Что ждет его за колючей проволокой в окружении криминального мира, нетрудно догадаться. Ведь они могут отработать наказание своим трудом, находясь в колонии-поселения.

Обеспечьте их рабочими местами на заводах, фабриках с тяжелыми условиями труда. Там эти оступившиеся дети реально смогут не только исправиться, но и принести пользу обществу без окончательного уничтожения своей личности.

Или затронем проворовавшихся чиновников. Считаю, что они должны направляться в Сибирь, на Север для восстановления деревень и малых городов за счет наворованных денег.

Пусть возводят бараки и одновременно на своей шкуре прочувствуют, как существуют нынче простые обыватели. Где вместо золотого унитаза будет дыра в холодном полу.

Не хотят выполнять строительные работы – значит, поживут под открытым небом. Резонно? Еще как! — Вы отстаиваете права работников, оказавшихся объектом несправедливости.

На что же вы сами живете? — Вообще я юрист по образованию.

Занимаюсь частной практикой в сфере жилищного права. От государства получаю «достойную» пенсию в размере 22-х тысяч рублей, плюс надбавка 3 тысячи, поскольку я многодетная мать. К счастью, у меня полноценная семья с 25-летним стажем: муж и трое сыновей.

Супруг поддерживает меня как в моральном, так и в материальном плане. А все свое свободное время, которого у меня попросту нет, посвящаю общественной деятельности. Обучаю сотрудников самостоятельному отстаиванию нарушенных прав в соответствии с действующим законодательством РФ.

— Что же следует, на ваш взгляд, предпринять, дабы люди не только шли работать во ФСИН, но и сохранили при этом свое психическое здоровье? — Знаете, если рассматривать систему с позиции действующего законодательства, то все не так плохо, как может показаться на первый взгляд. Беда-то заключается в том, что оно не соблюдается!

Законы как таковые грамотно прописаны исключительно на бумаге, в жизнь они не претворяются.

О трудовом законодательстве вообще говорить не приходится. Сотрудники несут службу на износ: сутки через сутки. Разумеется, переработку никто не оплачивает.

В регионах, допустим, уровень зарплат неплохой, но это приводит к значительному увеличению обязанностей и, как следствие, росту ответственности. Давайте разберемся для начала, что побуждает людей добровольно идти в систему. В первую очередь это льготная пенсия.

Очевидно, что просто так год службы за полтора учитываться не будет.

После службы в таком режиме сотрудники и пенсионеры живут не так долго, во всяком случае, те, кто действительно работал «на земле»: инфаркты, инсульты, контузии, травмы и прочее. Кто-нибудь знает об этом? Нет конечно, так как статистика тщательно скрывается.

Кроме того, еще нужно ухитриться дотянуть до льготного зачета выслуги лет – некоторых увольняют, не дав возможности дослужить до льготной пенсии! Зафиксирован возмутительный случай в Ростове: женщина, отработавшая почти 20 льготных лет, была уволена за полгода до пенсии, с ней просто расторгли контракт. И это при кадровом дефиците! Молодые, попадающие в систему, еще могут сбежать, насмотревшись на происходящее.

А что делать людям, являющимся по меркам общества уже «стариками»?

Им-то некуда податься! Непроизвольно напрашивается вывод: сотрудников буквально уничтожают внутри самой структуры. И непонятно, кому и зачем это нужно. Вторая социальная гарантия, на которую попадаются потенциальные работники, – это обеспечение жильем.

Здесь также все обстоит не лучшим образом.

Рекомендуем прочесть:  Пропустил беседу в суде истец

Квадратные метры получают лишь те, кто приближен к кормушке. Остальные годами стоят в очереди и неясно, получат они ожидаемую квартиру или нет.

Очередь на жилье при нынешнем финансировании растянулась лет на 100. Вот только люди у нас в стране так долго не живут. Пенсионеров выселяют из служебного жилья на улицу вместе с детьми, без предоставления иной жилплощади.

Детей снимают с жилищного учета по достижении возраста 23-х лет. Приведу неприятный, но жизненный пример. Когда женщина рожает ребенка в колонии, он становится заложником системы.

Наши же дети вынужденно привязаны к ней с рождения. Вдобавок их жизнь находится под угрозой, они скитаются вместе с нами по городам и весям на ничтожно маленькое денежное довольствие. Подрабатывать мы не имеем права, «шаг влево, шаг вправо – расстрел», как говорится.

И ты уходишь на пенсию, если конечно тебе дали возможность до нее дожить в прямом и переносном смысле, а в результате ни квартиры (ведь ее ты так и не дождался), ни накоплений. Вчерашний сотрудник, честно отработавший контракт, оказывается на улице. Часто слышится: «А чего ж вы там делаете?

Увольняйтесь, вас никто насильно не держит». А почему мы должны уходить из системы?

Нам закон и государство обещали жилье, достойную заработную плату, медицинское обеспечение – будьте любезны отдать. Все просто: не надо лгать, загонять в структуру людей, а потом избавляться от них за ненадобностью.

В противном случае переписывайте законы, которые, как показывает практика, ничего не стоят. Что же толкает граждан идти на службу в уголовно-исполнительную систему? Возьмем, к примеру, Кемеровскую область, откуда я родом и где начинала свою службу. Маленький городок, 30 тысяч населения и пять исправительных учреждений.
Маленький городок, 30 тысяч населения и пять исправительных учреждений.

И куда идти работать, когда в стране разруха? Безусловно, есть те, кто видит в этой работе свое призвание и всем сердцем желает помочь заблудшим душам. Но в подавляющем большинстве именно нужда толкала и толкает людей на данную службу.

Вот и получается: половина населения сидит, а другая половина их охраняет.

Добавлю, что еще одной проблемой сейчас является оптимизация штатной численности.

Такое сокращение должностей привело к чудовищному соотношению в одной дежурной смене: на 1 500 осужденных – 5 сотрудников. Одна инспекторская должность на производственную и жилую зону. И никого не волнует, если единственный сотрудник заболел или у него что-то случилось.

Вся ответственность лежит на его плечах, руководитель же будет «чистеньким» при любом раскладе, он здесь якобы ни при чем.

Пользуясь случаем, обращусь к сотрудникам. Не позволяйте никому и никогда нарушать ваши права. Сделайте первый шаг к их отстаиванию. Вас не уволят и не накажут. Два дня косо посмотрят и выполнят ваши законные требования. Уважайте себя и свою семью. — Есть ли шанс у российской уголовно-исполнительной системы?
Уважайте себя и свою семью. — Есть ли шанс у российской уголовно-исполнительной системы?

Если да, что следует сделать, дабы все встало на свои места и все были довольны? — Несомненно, есть! Ничего сверхъестественного не требуется.

Пришла, наконец, пора уделить особое внимание сотрудникам, работающим «на земле» и пенсионерам, отдавшим свои лучшие годы уголовно-исполнительной системе. Считаю, что, прежде всего, обязаны соблюдаться права и законные интересы сотрудников.

Штатная расстановка должна соответствовать расчету, необходимо увеличить штатную численность сотрудников исправительных учреждений за счет сокращения раздутого штата подведомственных учреждений ГЛАВКа. Организовать жесткий контроль за соблюдением законности со стороны руководителей всех уровней, как в отношении сотрудников и пенсионеров, так и в отношении осужденных. В первую очередь ответственность за организацию деятельности ведомства и соблюдение законности лежит на руководителе, а не на рядовом сотруднике.

И если руководитель единожды нарушил права работника, он должен быть привлечен к ответственности, а при повторном нарушении уволен и привлечен к уголовной ответственности. Это будет наглядным примером для рядового сотрудника. Он будет чувствовать свою защищенность и уважение к системе.

С приходом нового директора ФСИН России появилась надежда на то, что в уголовно-исполнительной системе будет наведен порядок. Нужно просто повернуться лицом к сотрудникам и пенсионерам, отдать им то, что они заработали и заслужили. А взамен получить уважение и преданность.

Ведь именно это главное для каждого руководителя.

Егор Кумачев Добавьте АН в свои источники, чтобы не пропустить важные события — Станьте членом КЛАНА и каждый вторник вы будете получать свежий номер «Аргументы Недели», со скидкой более чем 70%, вместе с эксклюзивными материалами, не вошедшими в полосы газеты.

Получите премиум доступ к библиотеке интереснейших и популярных книг, а также архиву более чем 700 вышедших номеров БЕСПЛАТНО.

В дополнение у вас появится возможность целый год пользоваться бесплатными юридическими консультациями наших экспертов.

  1. Введите свой электронный адрес, после чего выберите любой удобный способ оплаты годовой подписки
  2. Отсканируйте QR. В открывшемся приложении Сбербанк Онлайн введите стоимость подписки год (490 рублей). После чего вышлите код подтверждения на почту

Подписка до 31.05.2022 Купите свежий номер Нажимая кнопку «Купить», я соглашаюсь

  1. Теги:

Кому тюрьма, а кому мать родна: из ФСИН «утекли» закрытые отчёты

https://static.news.ru/photo/7270d6ea-19f0-11eb-b66b-fa163e074e61_1200.jpg Правозащитники получили доступ к данным о зарплатах арестантов, травматизме и экономических показателях колоний News.ru https://news.ru/public/desktop/images/logo/logo.png 18:26, 29 октября 2020 Фото: Pravda Komsomolskaya/Global Look Press В открытый доступ попали закрытые отчёты территориальных органов ФСИН руководству службы.

Эти документы проанализировали правозащитники и обратили внимание на копеечные зарплаты работающих заключённых при завышенной норме выработки, при этом стоимость произведённой продукции иногда бывает выше среднерыночной.

У некоторых колоний и тюрем имеются долги в сотни миллионов рублей, а в ряде учреждений трудятся осуждённые, которые по бумагам являются безработными.

Подробнее — в материале NEWS.ru.

Копии слайдов к внутриведомственным совещаниям ФСИН от 29 сентября и 21 октября попали в распоряжение правозащитников из инициативы Gulagu.net.

В документах приводится внутренняя статистика, в том числе касающаяся нарушений со стороны работников уголовно-исполнительной системы, травматизма среди трудящихся заключённых, а также показатели экономической деятельности.

На момент публикации в тюремном ведомстве не ответили на запрос NEWS.ru с просьбой подтвердить или опровергнуть подлинность документов. Из слайдов следует, что по состоянию на 1 сентября 2020 года среднесписочная численность привлечённых к труду осуждённых составила 179 554 человека, т. е. 34,27% от общего числа находящихся в местах лишения свободы (523 928 человек).

Низкая доля трудоустроенных сидельцев в документах ФСИН именуется «замкнутым кругом бездействия», который обусловлен рядом факторов: невозможностью и нежеланием закупать оборудование, отсутствием заказов и потребности в обучении арестантов, а также как следствие невозможностью их привлечения к труду.

Pravda Komsomolskaya/Global Look Press Заработная плата сидельцев оставляет желать лучшего. Например, несколько сотен заключённых в Ставропольском крае получают в месяц по 240 рублей при среднем показателе по краю в 3593 рубля.

Из представленных в отчёте данных следует, что наименьшая средняя зарплата работающих зэков в Пензенской области — 2904 рубля, а наибольшая — в Москве — 10 306 руб.

При этом, как известно, минимальный размер оплаты труда в России в 2020 году установлен в размере 12 130 руб. В целом ряде учреждений ФСИН в промзоны для работы выводят осуждённых, которые официально не зарегистрированы как трудящиеся, им не начисляется зарплата, они работают нелегально и выполняют «левые заказы» начальника учреждения и аффилированных с ним предпринимателей, — комментируют в Gulagu.net.

На этом фоне, как отмечают правозащитники, во многих учреждениях ФСИН норма выработки продукции завышена в полтора — два раза, что

«привело к недополучению зарплат многих тысяч трудящихся осуждённых»

. В документах ФСИН говорится, что к невыполнению норм выработки и, как следствие, недополучению зарплаты заключёнными ведёт «безграмотное нормирование».

Из внутренних документов следует, что по состоянию на начало сентября объём производства товаров и услуг составил более 21,5 млрд рублей (год назад было 18,6 млрд), из которых, как отмечают правозащитники, более 70% ФСИН «произвела сама для себя». На закупку продовольствия из российского бюджета выделено более 14 млрд рублей, при этом более 9 млрд потрачено на закупку продуктов собственного производства.

Однако согласно данным ФСИН, стоимость произведённой в уголовно-исполнительной системе продукции, как правило, выше среднерыночной на 30–70% (например, мясо птицы ФСИН закупает сама у себя по 140–150 рублей за килограмм при среднерыночной цене 95 рублей за 1 килограмм).

Урожайность ниже в полтора — два раза.

На 1 октября 2020 года незаконтрактовано более 400 миллионов рублей из выделенных из бюджета РФ, — отмечают в Gulagu.net. В слайдах ФСИН имеется информация о кредиторской задолженности некоторых подведомственных учреждений.

Например, ИК-5 УФСИН Татарстана должна более 127,9 млн рублей, ИК-1 УФСИН Тюменской области — 43,3 млн, ИК-6 Смоленской области — 33,6 млн, ИК-3 Псковской области — 29,7 млн, ИК-4 Белгородской области — 19,9 млн, ИК-1 Республики Адыгея — 17 млн, колония-поселение № 22 Иркутской области — 13,9 млн. Помимо экономических показателей в документах отражена статистика производственного травматизма заключённых.

Так, в январе — сентябре этого года была зафиксирована 81 производственная травма. А вот что касается прошлогодних цифр, то при сравнении двух документов NEWS.ru обнаружил их существенное расхождение. Так, в слайде от 29 сентября говорится, что за восемь месяцев 2020 года было получено 213 травм, а в слайде от 21 октября — что за девять месяцев их было получено 160, хотя по логике должно быть не менее 213.

В 2020 году было зафиксировано минимум четыре факта гибели, а в 2020-м — один.

По информации нашего источника причина занижения количества случаев производственных травм — внутренняя установка ФСИН минимизировать количество зарегистрированных на производстве травм и оформление таких увечий как якобы бытовых травм, полученных в нерабочее время в жилой зоне исправительной колонии. Только в одном учреждении — ИК-40 в Пермском крае — на одном и том же неисправном станке с разницей в неделю получили серьёзные травмы два человека. Осуждённый Зуев 28 августа лишился четырёх пальцев руки, а уже 29 августа осуждённому Варганову оторвало руку по локоть.

Во многих учреждениях ФСИН на промзоны выводят трудящихся-осуждённых без индивидуальных средств защиты, что зафиксировано сотни раз с помощью видеокамер, на целом ряде участков люди вынуждены трудиться голые по пояс, без защитной экипировки, без масок и защитных очков, что подвергает их жизни опасности и создаёт условия для распространения пандемии.

Владимир Осечкин основатель правозащитного проекта Gulagu.net Отдельно в документах ФСИН разбирается история с шести заключённых из ИК-2 строгого режима в дагестанском посёлке Шамхал 22 сентября, которых к концу месяца .

Pravda Komsomolskaya/Global Look Press В числе нарушений, допущенных сотрудниками колонии, указывается то, что они привлекали к работе осуждённых, «не трудоустроенных приказом учреждения», выводили их во вторую смену, которая не была предусмотрена, и не обеспечивали строгий пропускной режим на производственные объекты.

Более того, из слайдов ФСИН можно узнать, что в дагестанской ИК-2 функции администрации делегировались «нарядчикам» и «бригадирам», которые «вносили искажённые установочные данные в разнарядки на вывод осуждённых». Ещё там

«не осуществлялся ежедневный обход территории с целью выявления и устранения недостатков, а также организации действий личного состава сектора по обеспечению надзора за осуждённым»

. Проблемы были и с

«учётом, хранением и выдачей колюще-режущего и другого инструмента»

, а участок деревообработки не был оборудован средствами видеонаблюдения.

К этому следует добавить, что сидельцы якобы самовольно пользовались инвентарём, промышленным оборудованием и прочими материалами, а также самовольно возводили «различные строения, спальные места». Изучив файлы ФСИН, Владимир Осечкин главе Минюста Константину Чуйченко, директору ФСИН Александру Калашникову и генпрокурору Игорю Краснову обращение, в котором обратил их внимание на то, что «ФСИН принуждает к труду десятки тысяч осуждённых», а также «неэффективно осваивает бюджет, закупает сама у себя более 50% произведённой на своих площадках продукции по ценам выше рыночных, при том что зарплата для осуждённых и другие затраты для организации производства кратно ниже рыночных, соответственно разница — миллиарды рублей — похищается».

Правозащитник пришёл к выводу, что некоторые недобросовестные сотрудники тюремного ведомства

«закупают уже готовую продукцию на стороне, получают откаты и далее, используя преференции для УИС, сами своей же службе продают эту продукцию по цене выше рыночной»

. В это время заключённые

«получают травмы на производстве и при этом не получают никакой справедливой компенсации»

. Он призвал своих адресатов принять меры, чтобы покончить с подобной практикой и провести проверки фактов коррупции и нарушения закона.

Очевидно, что нужно проводить аудит всей материально-технической базы ФСИН и их устаревших систем закупок и «производств».

Люди гибнут, миллиарды рублей бюджета в трубу вылетают, а горстка олигархов около ФСИН становится ещё богаче.

Эдакий ГУЛАГ с капиталистами у руля, такого ни один из членов политбюро ЦК КПСС себе и представить не мог, — констатирует Осечкин.

С ним согласен вице-президент российского подразделения Международного комитета защиты прав человека Иван Мельников. Он обращает внимание на то, что заключённые получают за свой труд «копейки». Причём согласно изменениям в законодательстве, их труд может использоваться промышленными предприятиями, на территории которых не могут попадать члены Общественных наблюдательных комиссий (ОНК) и выявлять нарушения трудовых прав.

Будучи членом ОНК я неоднократно проверял колонии. Например, колония-поселение в городе Зеленограде, вроде бы не так далеко от Москвы. Нам показывали заключённые свои зарплатные квитанции, и волосы иногда вставали дыбом.

Там 500 рублей за месяц было.

Я бы обратил внимание, что минимальный размер труда должен соблюдаться, и неважно, это ФСИН или другое. Заключённый — это тоже человек.

МРОТ на то он и установлен. В одной колонии заключённые занимались разборкой пластиковых окон. Они работали там по 12 часов, шесть дней в неделю и получали за это по 300–500 рублей в месяц.

У нас внесены поправки в закон, и теперь крупные промышленные предприятия по договорённости со ФСИН могут на своей территории организовать колонии-поселения. Такие места не смогут проверять ОНК. То есть можно сделать поселение с адскими условиями труда, и никто не придёт и не поможет.

Я обращался во ФСИН, чтобы создать рабочую группу совместно с прокуратурой, правозащитниками мы могли эту историю проработать, чтобы это не был сырой проект, но ФСИН не выразил никакой заинтересованности.

Иван Мельников вице-президент российского подразделения Международного комитета защиты прав человека При этом правозащитник признался, что знает некоторых предпринимателей, которые трудоустраивают заключённых и платят им выше МРОТ. В качестве негативного примера Мельников привёл кузницы, организуемые в колониях, где незаконно изготавливалось холодное оружие. В основном это ножи и кинжалы, которые идут на подарки проверяющим чиновникам.

В подготовке материала также участвовала Марина Ягодкина.

Хотите получать новости быстрее всех?

Обсуждения
Ответственность учащихся за ненормативную лексику

Нецензурная брань в школе какая ответственность Содержание...

Комментариев  0
Заявление инвалида об отказе от ипр образец

Заявление об отказе работника, являющегося инвалидом, от...

Комментариев  0
Сколько стоит поставить машину на учет в гаи 2021 березники

Оглавление:Постановка на учёт автомобиля в ГАИ в Березнике в 2021...

Комментариев  0

Консультация юриста

Информация

top